Неточные совпадения
Решение мое следующее: каковы бы ни были ваши поступки, я
не считаю себя в праве разрывать тех уз, которыми мы связаны властью
свыше.
— Афанасий Васильевич! вашу власть и я готов над собою <признать>, ваш слуга и что хотите: отдаюсь вам. Но
не давайте работы
свыше сил: я
не Потапыч и говорю вам, что ни на что доброе
не гожусь.
Как он, она была одета
Всегда по моде и к лицу;
Но,
не спросясь ее совета,
Девицу повезли к венцу.
И, чтоб ее рассеять горе,
Разумный муж уехал вскоре
В свою деревню, где она,
Бог знает кем окружена,
Рвалась и плакала сначала,
С супругом чуть
не развелась;
Потом хозяйством занялась,
Привыкла и довольна стала.
Привычка
свыше нам дана:
Замена счастию она.
— Ага! родственное чувство заговорило, — спокойно промолвил Базаров. — Я заметил: оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который чужие платки крадет, вор, — это
свыше его сил. Да и в самом деле: мой брат, мой — и
не гений… возможно ли это?
— Нет. В экономических участвовало
не больше полутораста тысяч, в политических
свыше полумиллиона.
Но, хотя судья выразился «присвоил», однако ясно, что дело идет о краже, да еще и
не подсудной мировому, потому что — кража
свыше трехсот рублей.
«Короче, потому что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о том, что в городе живет
свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется, менее ста тысяч, вооружено из них, говорят,
не больше пятисот. И эти пять сотен держат весь город в страхе. Горестно думалось о том, что Клим Самгин, человек, которому ничего
не нужно, который никому
не сделал зла, быстро идет по улице и знает, что его могут убить. В любую минуту. Безнаказанно…
Они думают противиться, иногда вдруг заговорят по-прежнему, требуют, а сами глазами умоляют
не отказать, чтоб им
не досталось
свыше.
Мороз
не смягчается ни на минуту: везде по станциям говорят, что он
свыше 40˚.
Приписывая этим предписаниям
свыше особенное значение, он считал, что всё на свете можно изменить, но только
не эти предписания
свыше.
Есть даже большее основание думать, что Германия
не имеет империалистического призвания и что империализм ее есть лишь зазнавшийся
свыше всякой меры национализм.
И потом, проходя жизнь мою, убедился я постепенно, что был этот брат мой в судьбе моей как бы указанием и предназначением
свыше, ибо
не явись он в жизни моей,
не будь его вовсе, и никогда-то, может быть, я так мыслю,
не принял бы я иноческого сана и
не вступил на драгоценный путь сей.
Никогда
не были так шумны московские улицы, как ежегодно в этот день. Толпы студентов до поздней ночи ходили по Москве с песнями, ездили, обнявшись, втроем и вчетвером на одном извозчике и горланили. Недаром во всех песенках рифмуется: «спьяна» и «Татьяна»! Это был беззаботно-шумный, гулящий день. И полиция, — такие она имела расчеты и указания
свыше, — в этот день студентов
не арестовывала. Шпикам тоже было приказано
не попадаться на глаза студентам.
— Ну, мне-то
не нужно… Я так, к слову. А про других слыхал, что начинают закладываться. Из наших же мельников есть такие, которые зарвутся
свыше меры, а потом в банк.
Галактион кое-как понял, в чем дело. Конечно, Вахрушка напился
свыше меры — это так, но, с другой стороны, и отец был неправ,
не рассчитав старика. Во всем этом было что-то такое дикое.
Эпохи бывают бездарны, бедны гениями по собственной вине, это грех людской, а
не слепая случайность, обделившая данное время дарами
свыше.
Духа
не зависят ни от чего человеческого, они изливаются
свыше и составляют незыблемую святыню церкви.
Начальник завода или смотритель тюрьмы почитал для себя за наказание
свыше, если его арестанты почему-либо
не бегали, и радовался, когда они уходили от него целыми толпами.
Не мудрено в нем такое воззрение, потому что он сам «года два был на побегушках, разные комиссии исправлял: и за водкой-то бегал, и за пирогами, и за квасом, кому с похмелья, — и сидел-то
не на стуле, а у окошка, на связке бумаг, и писал-то
не из чернильницы, а из старой помадной банки, — и вот вышел в люди», — и теперь признает, что «все это
не от нас,
свыше!..»
Не всеми эта философия признается удобною, но, видно, она мне посылается
свыше.
— Крестьяне? крестьянину, сударь, дани платить надо, а
не о приобретении думать. Это
не нами заведено,
не нами и кончится. Всем он дань несет;
не только казне-матушке, а и мне, и тебе, хоть мы и
не замечаем того. Так ему
свыше прописано. И по моему слабому разуму, ежели человек бедный, так чем меньше у него, тем даже лучше. Лишней обузы нет.
— Мы здесь живем в тишине и во всяком благом поспешении, — сказал он солидно, — каждый при своем занятии находится. Я, например, при торговле состою; другой — рукомесло при себе имеет; третий — от земли питается. Что кому
свыше определено. Чтениев для нас
не полагается.
Он дал себе слово строго смотреть за собой и при первом случае уничтожить дядю: доказать ему, что никакая опытность
не заменит того, что вложено
свыше; что как он, Петр Иваныч, там себе ни проповедуй, а с этой минуты
не сбудется ни одно из его холодных, методических предсказаний.
Догадавшись, что сглупил
свыше меры, — рассвирепел до ярости и закричал, что «
не позволит отвергать бога»; что он разгонит ее «беспардонный салон без веры»; что градоначальник даже обязан верить в бога, «а стало быть, и жена его»; что молодых людей он
не потерпит; что «вам, вам, сударыня, следовало бы из собственного достоинства позаботиться о муже и стоять за его ум, даже если б он был и с плохими способностями (а я вовсе
не с плохими способностями!), а между тем вы-то и есть причина, что все меня здесь презирают, вы-то их всех и настроили!..» Он кричал, что женский вопрос уничтожит, что душок этот выкурит, что нелепый праздник по подписке для гувернанток (черт их дери!) он завтра же запретит и разгонит; что первую встретившуюся гувернантку он завтра же утром выгонит из губернии «с казаком-с!».
Тогда-то вступаем в сумрак веры, тогда-то
не знаем более ничего и ждем вечного света непосредственно
свыше, и если упорствуем в этом ожидании, то свет этот нисходит и царствие божие раскрывается…
— А так, сам собою, — объяснил с полуулыбочкой Мартын Степаныч, — захотел да и сделался за свою кроткую и богомольную жизнь философом, и, как определяют некоторые из его современников, проповедь его состояла
не в научных словесех человеческих, а в явлениях духа и силы, ниспосылаемых ему
свыше.
— Ах, грех какой! Хорошо еще, что лампадки в образной зажжены. Точно ведь
свыше что меня озарило. Ни праздник у нас сегодня, ни что — просто с Введеньева дня лампадки зажжены, — только подходит ко мне давеча Евпраксеюшка, спрашивает: «Лампадки-то боковые тушить, что ли?» А я, точно вот толкнуло меня, подумал эдак с минуту и говорю:
не тронь! Христос с ними, пускай погорят! Ан вон оно что!
Горе Николая Афанасьевича
не знало меры и пределов. Совсем
не так он думал возвращаться, как довелось, и зато он теперь ехал, все вертясь в своих соображениях на одном и том же предмете, и вдруг его посетила мысль, — простая, ясная, спасительная и блестящая мысль, какие редко ниспосылаются и обыкновенно приходят вдруг, — именно как бы откуда-то
свыше, а
не из нас самих.
— Так оставь меня! Вот видишь ли, Елена, когда я сделался болен, я
не тотчас лишился сознания; я знал, что я на краю гибели; даже в жару, в бреду я понимал, я смутно чувствовал, что это смерть ко мне идет, я прощался с жизнью, с тобой, со всем, я расставался с надеждой… И вдруг это возрождение, этот свет после тьмы, ты… ты… возле меня, у меня… твой голос, твое дыхание… Это
свыше сил моих! Я чувствую, что я люблю тебя страстно, я слышу, что ты сама называешь себя моею, я ни за что
не отвечаю… Уйди!
В ее душе
не было упреков; она
не дерзала вопрошать Бога, зачем
не пощадил,
не пожалел,
не сберег, зачем наказал
свыше вины, если и была вина?
Не дерзость ли предотвращать болезни, голод, пожары, когда все это посылается
свыше, по заслугам людей?
Стало быть, дело совсем
не в том, какой молот, большой или малый, а в том, какое сделано ему
свыше внушение.
Она побежала в свою комнату молиться и просить света разума
свыше, бросилась на колени перед образом Смоленской божьей матери, некогда чудным знамением озарившей и указавшей ей путь жизни; она молилась долго, плакала горючими слезами и мало-помалу почувствовала какое-то облегчение, какую-то силу, способность к решимости, хотя
не знала еще, на что она решится, это чувство было уже отрадно ей.
Таким я припоминаю вербного купидона. Он имел для меня свое серьезное значение. С тех пор при каких бы то ни было упованиях на что бы то ни было
свыше у меня в крови пробегает трепет и мне представляется вечно он, вербный купидон, спускающийся ко мне с березовой розгой, и он меня сек, да-с, он много и страшно сек меня и… я опасаюсь, как бы еще раз
не высек… Нечего, господа, улыбаться, — я рассказываю вам историю очень серьезную, и вы только благоволите в нее вникнуть.
— Так, так… Конечно, бывают случаи, Татьяна Власьевна, — мягко соглашался о. Крискент, расправляя свою бородку веером. — Человек предполагает — Бог располагает. Это уж
не от нас, а
свыше. Мы с своей стороны должны претерпевать и претерпевать… Как сказал апостол: «Претерпевый до конца, той спасен будет…» Именно!
Да! это
свыше сил и воли!..
Я изменил себе и задрожал,
Впервые за всю жизнь… давно ли
Я трус?.. трус… кто это сказал…
Я сам, и это правда… стыдно, стыдно,
Беги, красней, презренный человек.
Тебя, как и других, к земле прижал наш век,
Ты пред собой лишь хвастался, как видно;
О! жалко… право жалко… изнемог
И ты под гнетом просвещенья!
Любить… ты
не умел… а мщенья
Хотел… пришел и — и
не мог!
Соня. Это так
не идет к вам! Вы изящны, у вас такой нежный голос… Даже больше, вы, как никто из всех, кого я знаю, — вы прекрасны. Зачем же вы хотите походить на обыкновенных людей, которые пьют и играют в карты? О,
не делайте этого, умоляю вас! Вы говорите всегда, что люди
не творят, а только разрушают, то, что им дано
свыше. Зачем же, зачем вы разрушаете самого себя?
Не надо,
не надо, умоляю, заклинаю вас.
— Дерзновение человека, правды ищущего,
не есть грех, ибо творится по внушению
свыше…
Конечно, все это
не от нас…
свыше… знать, уж так надобно было мне быть человеком и занимать важный пост.
Сыновья бросились собирать себе на головы горящие уголья: посоветовавшись между собою и
не найдя никаких поводов к несогласному действию, они объявили матери, что ее добрая воля была награждать их сестру
свыше законной меры, да еще второй раз давать зятю на разживу и поручаться за его долги; что они во всем этом неповинны и отвечать последними остатками состояния
не желают, а берут их себе, так как эта малая частица их собственными трудами заработана, а матери предоставляют ведаться с кредиторами покойного зятя, как она знает.
Ахов. Опосля всего Ипполитке награждение
свыше меры.
Не веришь, так за руки отдам… И вперед тебе на приданое…
Его слова были вдохновением
свыше, потому что доктор, будучи весьма почтенным человеком,
не отличался нежностию и мягкостию характера; слезы мои потекли еще сильнее, но мне стало легче.
— Сразу видно, что ты настоящий мужчина, — заметил он, и, как ни груба была лесть, я крякнул, осчастливленный
свыше меры. Теперь Дюрок мог,
не опасаясь непослушания, приказать мне обойти на четвереньках вокруг залива.
Так и ушел игумен Моисей, ни с кем
не простившись. Гневен был и суров
свыше меры. Пафнутий едва поспевал за ним.
Память моя в своих глубочайших недрах сохранила детский облик ходульной плясуньи, и сердце мое и нынче рукоплещет ей, как рукоплескало в тот ненастный день, когда она, серьезная и спокойная,
не даря ни малейшего внимания ни глупым восторгам, ни дерзким насмешкам, плясала на своих высоких ходулях и ушла на них с гордым сознанием, что
не даровано помазанья
свыше тем, кто
не почувствовал драмы в ее даровом представлении.
«А на что богу эти люди? Понять — нельзя», — подумал Артамонов. Он
не любил горожан и почти
не имел в городе связей, кроме деловых знакомств; он знал, что и город
не любит его, считая гордым, злым, но очень уважает Алексея за его пристрастие украшать город, за то, что он вымостил главную улицу, украсил площадь посадкой лип, устроил на берегу Оки сад, бульвар. Мирона и даже Якова боятся, считают их
свыше меры жадными, находят, что они всё кругом забирают в свои руки.
Я утомлена. Я пишу с утра, а теперь вечер; оторвавшись раз от этого листа бумаги, я уже
не буду в состоянии приняться снова за перо… Скорей, скорей к концу! Да и притом останавливаться на безобразиях, которые последовали за тем страшным днем,
свыше сил моих!
— Э, матушка! —
не без досады возразил Харлов, — зарядили вы свою меланхолию! Тут, быть может,
свыше сила действует, а вы: меланхолия! Потому, сударыня, вздумал я сие, что я самолично, еще «жимши», при себе хочу решить, кому чем владеть, и кого я чем награжу, тот тем и владей, и благодарность чувствуй, и исполняй, и на чем отец и благодетель положил, то за великую милость…
— Ну, а мы тут без вас окрутили Епинета-то Петровича, — заговорил о. Андроник, переменяя разговор. — Только жена-то у него того… как моя хина: есть да на яицах сидеть. Теперь уж дела
не поправишь, а жаль… Глупа уж больно Глафира-то Митревна,
свыше меры глупа, а Епинет Петрович
свыше меры прост. Да и Фатевна… Эх, немного бы погодить надо было!
«Гораздо несчастнее холопства, — говорит он, — было состояние земледельцев свободных, которые, нанимая землю в поместьях или в отчинах у дворян, обязывались трудиться для них
свыше сил человеческих,
не могли ни двух дней в неделе работать на себя, переходили к иным владельцам и обманывались в надежде на лучшую долю: ибо временные корыстолюбивые господа или помещики нигде
не жалели,
не берегли их для будущего.